Под Знаком Исцеления - Ник О`Донохью

На таком близком расстоянии светлая радужка глаза оказалась не меньше двустворчатой двери. Голова чуть качнулась, чтобы птица смогла видеть Бидж.

— Мышцы вокруг левого глаза вдавлены. Похоже, несчастье случилось, когда она садилась на гнездо.

— А как сам глаз?

— Здесь слишком много крови, чтобы сказать наверняка. — Бидж посветила в глаз фонариком, готовя себя к тому, что реакции не последует. Голова птицы осталась неподвижной, и зрачок сократился. — Реакция зрачка на свет нормальная. — Бидж встала на цыпочки, стараясь увидеть макушку птицы, потом наклонилась, чтобы увидеть шею, и замерла.

— Продолжай, — резко сказал Конфетка, с опаской оглядываясь на их безмолвных слушателей.

Бидж сделала глубокий вдох и постаралась придать своему голосу твердость:

— На шее поперечная рана. Максимальная ее глубина — два фута, находится между… — Бидж быстро произвела подсчет, — между пятым и шестым позвонками. Позвоночник виден, но не поврежден. В верхней части раны видна основная артерия, идущая к голове. — Бидж скользнула вниз по камням, оказавшись почти под шеей птицы. — Посветите сюда, доктор Доббс. — Когда он выполнил ее просьбу, Бидж смогла только прошептать: — Ох…

На этот раз Конфетка не стал торопить ее. Бидж продолжала без всякого выражения:

— Рана тянется вниз — по спирали. Самые большие повреждения здесь. Грудь рассечена. Повреждена фистула или один из передних воздушных мешков. Дыхание затруднено, респираторная система заполняется кровью.

Последовала долгая пауза, потом Конфетка сказал:

— Я не оспариваю твое мнение, Бидж, но все-таки хочу взглянуть сам.

Он взобрался на каменный уступ вдвое быстрее, чем это удалось Бидж. Осмотрев растерзанную шею, он показал на кровавые пузырьки, лопающиеся в ране на груди птицы. Конфетка и Бидж оба спустились на ровную площадку. Конфетка отряхнул руки.

— Мы не сможем ее спасти. — Он умоляюще посмотрел на Филдса, стараясь не глядеть на крючковатые клювы над головой.

— Они поймут, — ответил Филдс тихо. — Кончайте побыстрее, избавьте ее от боли. — Он подошел к гигантской птице и погладил ее клюв так нежно, как будто это была крошечная канарейка.

Ветеринары быстро направились к грузовику.

— Надеюсь, вы привезли что-нибудь подходящее. У меня нет достаточно сильных лекарств, чтобы усыпить ее, — пробормотала Бидж.

— Открой седельные сумы. — Бидж сделала это и поежилась: Конфетка привез два конских шприца и множество бутылок Т — 61 — ими были заполнены обе сумки.

После этого их работа обрела простой и ужасный ритм:

Конфетка прокалывал иглой резиновую крышечку бутылки, наполнял шприц, потом добавлял в него половину содержимого другой бутылки и передавал ее Бидж; пока Бидж наполняла второй шприц, он вводил содержимое первого птице. Потом, пока Конфетка наполнял свой шприц снова, Бидж делала укол. Сначала Бидж думала, что, может быть, им удастся ввести катетер в вену на крыле, но отказалась от этой мысли.

Все время, пока длилась мучительная процедура, Филдс гладил клюв птицы рок и ласково что-то ей шептал.

— Великие должны знать, кто это сделал, — наконец выдавил он. Стоящий рядом Брандал бросил на него мрачный взгляд.

Конфетка поскреб в затылке:

— Не могу даже представить себе, какой зверь способен на такое. — Он показал на длинную и глубокую рану. — Кто-то вцепился ей в шею и располосовал грудь одним ударом. — Филдс продолжал смотреть на него, и Конфетка неохотно добавил: — Может быть, грифон?

— Нет, — быстро вмешалась Бидж. — Они не сделали бы этого. — Она опустилась на колени и принюхалась к перьям вокруг раны. Ощущался запах тухлых яиц — так пахнет болотный газ; правда, следов ожога она не нашла. — Это сделала химера, — уверенно проговорила Бидж.

— Кто-кто? — резко переспросил Конфетка. — Кто они такие и почему ты мне ничего не говорила?

— Это мигрирующие животные. Частично львы, частично орлы, частично скорпионы. А не говорила я вам о них потому, что они редко здесь появляются. — Бидж спросила Филдса: — Что еще мне следует рассказать о них?

Тот ответил только:

— Мне и этого-то о них говорить не хотелось бы.

— Но все-таки ты думаешь, что это сделали они?

— Я не хотел бы… — Но, глянув в огромные глаза терпеливо ожидающих птиц, Филдс сказал, сникнув: — Да. Это их работа. Бедные глупые твари, они с такой легкостью разбивают сердца…

— Рана нанесена очень умело, — вмешался Конфетка. — Если химеры так глупы, как ты говоришь, тогда кто-то направлял их. — Когда Филдс ничего не ответил, Конфетка спросил: — И что же теперь?

— Великие уничтожат их всех.

Бидж без всякого выражения прошептала:

— Целый вид?

— И одновременно грифонов, которые сделают все, чтобы остановить их.

— Не могу себе представить, — медленно сказал Конфетка, — что птицы рок смогут… — Он умолк. Конечно, смогут.

Пока они кололи птице рок Т — 61, Бидж все время слышала ее затрудненное дыхание. Потом звук стих, и Бидж приложила ухо рядом с обнаженной артерией — ей был слышен мощный стук сердца. Потом он стал реже и слабее, и Бидж вытащила стетоскоп.

Конфетка, введя последнюю дозу, сделал шаг назад:

— Ну вот и все. Надеюсь, этого хватит. Бидж подняла глаза и убрала стетоскоп:

— Она умерла. — Девушка чувствовала себя опустошенной и усталой, хотя вся процедура заняла меньше часа.

— О'кей. — Конфетка глянул вверх. — Что теперь? Огромные клювы над ними поднялись, и птицы переглянулись; их голубые глаза быт безжалостны. Конфетка повернулся к Филдсу:

— Насколько они умны? Как много ты сможешь им объяснить?

— Они достаточно умны, чтобы понять: она мертва. Объяснения тут ничего не значат, Конфетка. Теперь они будут решать, кого из нас им следует убить.

— Кого это «нас»?

Филдс поднял кустистую бровь:

— Химер, людей. Разве ты не хотел бы сохранить жизнь всем?

Конфетка растерянно пробормотал:

— Ну, некоторым больше, чем другим…

Вперед вышел Брандал:

— Я найду тех, кто это сделал, обещаю. Я сам накажу их.

Один из огромных клювов медленно склонился, почти задев за камень.

— Я должен просить вас не преследовать химер, — продолжал Брандал. — Ради друга… — Он посмотрел на Филдса. — Я прошу вас об этом ради друга, которого я люблю и уважаю.

— Ты сказал ему, — шепотом обратилась Бидж к Филдсу.

— А тебе кто сказал? — тоже шепотом спросил Филдс.

— Проклятие, только мне никто ничего не говорит, — с отвращением бросил Конфетка.

— Я прослежу за тем, — продолжал Брандал, — чтобы виновные понесли наказание, когда будет точно выяснено, кто виноват. Все, о чем я вас прошу, — это пока оставить все как есть. — Он помолчал. — Включая наш договор. Ешьте любого из нас, кого захотите, летайте по ночам где хотите, но только защищайте Перекресток.